СЕРГЕЙ КОРЕНЬ
БАЛЛАДА О БУМАЖНОМ САМОЛЕТИКЕ, ЛЕТЯЩЕМ НАД БОЛЬШИМ ГОРОДОМ
Была весна. В этом северном краю она поздно наступает. Зимние холода так и норовят усесться на хвост каждого майского ветерка. Но и эти внезапные колючие атаки - они тоже по-весеннему хороши, ибо напоминают, что скоро наступит лето. Да, лето придет непременно.
По солнечной стороне главного городского проспекта шел человек. Он был достаточно молод для того, чтобы считать, что еще вся жизнь впереди. И в то же время бродил по этому свету уже достаточно долго, чтобы что-то пережить. Да, именно пережить.
Человек любил этот город. Здесь он родился и вырос. И почти с каждым местом в старой части города у него было что-то связано. Вот тут он - когда был маленьким - шел с мамой, и она держала его за руку. А здесь он как-то раз нес на руках свою дочь, когда та была маленькой, и она показывала пальчиком на проезжающую машину… Да и как можно не любить этот город сам по себе?! Проспекты, набережные, дворцы… Триста лет. Целые поколения созидателей. Поколения.
На этот раз человек не просто гулял по городу. У него была цель, и он не торопясь к ней шел. И по пути смотрел на лица прохожих. Ему встречались совсем юные девушки, глаза которых, казалось, готовы с восторгом хвататься за каждый мыльный пузырь! И лица зрелых людей - тех людей, чьи глаза давно выбрали, за что ухватиться покрепче. А еще ему встречались пожилые люди. Их взгляд даже если и направлен вперед, то как будто в зеркало заднего вида, в котором медленно удаляется их жизнь… Да, таков порядок вещей.
Однако среди этого давно заведенного и казалось бы незыблемого порядка нет-нет да и касался человека взгляд, пробившийся через плотные тени условностей! И тогда он встречался глазами с таким другим человеком, и они многое что понимали друг о друге. На самом деле понимали.
Через главную городскую арку человек вышел на главную площадь. Прямо перед ним стояла знаменитая колонна - говорят, самая высокая колонна в мире. Сорок метров в высоту, шестьсот тонн. И на вершине печальный ангел, чьи крылья не в силах поднять тяжесть креста. Крылья.
Человек пересек главную площадь и вошел в бывший дворец царей своей страны. Теперь здесь музей - говорят, один из самых больших музеев мира, в котором всегда много посетителей. Но человек пришел сюда не на экскурсию. Он знал определенно, что ему нужно, хотя и не помнил точно, где это находится. Знал.
Обойдя почти весь второй этаж и бросая лишь короткие взгляды на выставленные там предметы, он почувствовал, что начинает уставать. Нет, усталости допустить было никак нельзя, потому что он так долго готовился к этому дню. Очень долго.
Пожилая смотрительница одного из залов подробно рассказала человеку, где находится то, что он ищет. Она повторила свой рассказ два раза, потому что была рада помочь кому-то, да и такая возможность выпадала ей не часто. И еще смотрел этот человек как-то по особенному, в его глазах была доброта.
То, что он искал, находилось на первом этаже, в одном из залов античного искусства. Может быть, именно поэтому он и не нашел эту вещь сразу - ведь ее создатели жили всего лишь сто пятьдесят лет назад, не в Греции и не в Италии.
Это была огромная чаша из зеленого со светлыми прожилками камня.
"Чаша сия сделана на Колывановской Шлифовальной фабрике, из Ревневской яшмы, по рисунку Архитектора Мельникова; в поперечнике 7 аршин, вышиною, вместе с пьедесталом и ножкою 3 аршина 10 вершков, весом более 1200 пудов.
Камень добыт в 1829 году Унтер-Шихтмейстером Колычевым и обсекался на месте два года; чаша совершенно окончена в начале 1843 года…"
Овальный предмет совершенной формы. Два с половиной метра в высоту и девятнадцать тонн весом. Изгибы и узоры… Да, создатели подобных вещей имели право выбивать в камне свои имена и писать свои мастеровые звания с большой буквы. Архитектор Мельников, Унтер-Шихтмейстер Колычев… Каких-то сто пятьдесят лет назад. Всего сто пятьдесят.
Человек долго смотрел на эту чашу. То приближал глаза почти вплотную к ее поверхности, то отступал на несколько шагов. Мимо проносились группы экскурсантов. Миловидная женщина, глядя на странного посетителя, задержалась возле этой чаши чуть дольше. "Мама, мама, давай купим мороженое, а потом поедем кататься на каруселях…" Кататься на каруселях.
Он вышел из музея и направился по гранитной набережной налево. В то время, полтора века назад, сколько было отпущено мастеровому человеку от рождения до смерти? Сорок лет? Пятьдесят? Эту чашу делали четырнадцать лет. Допустим, мальчик становился Мастером в восемнадцать. Сколько таких вот чаш он мог создать за свою жизнь? Две? Или три?.. Жизнь в обмен на три чаши?.. Жизнь.
Со стороны набережной человек подошел к собору. Согласно словарю собор - это главная или большая церковь в городе. В его городе было столько соборов, сколько не было и в иной стране. А этот считался одним из главных. С высоты на прохладные воды реки смотрели золотые буквы: "Господи силою твоею возвеселится Царь!"
Этот собор был знаком человеку с детства. Однако лишь недавно он увидел его по-настоящему. И его поразило то, насколько этот собор огромный! Но не столько в смысле величины здания, сколько в смысле пропорций. Как будто… В детстве одна из его тетушек покупала ему, маленькому мальчику, одежду и обувь на несколько размеров больше. Она говорила: "На вырост"… Вот и этот храм построен будто простому смертному на вырост.
Винтовая лестница. Довольно широкая для каменной винтовой лестницы. Одинокие окна-бойницы в метровой толще стен. Такое впечатление, что XXI век забрел сюда случайно - прошмыгнул затаясь на подошвах экскурсантов… Узкая металлическая дверь. И длинный трап на колоннаду.
Конечно, хотелось бы подняться выше, на самый купол, но жаловаться было грех. Поскольку все обстоятельства складывались как тщательно подогнанная мозаика: и тихий весенний день, и город, каждую секунду ожидающий чуда. И нагретая солнцем кровля собора создавала восходящий поток… Но главное - главное он сам был готов!
Человек открыл тонкую черную папку, что все это время держал за спиной. Внутри находился острокрылый самолетик, сложенный из листа плотной бумаги, исписанного мелким почерком. О, старший брат этого самолетика был просто замучен испытательными полетами! Зато младший теперь имеет форму, идеальную для долгого путешествия.
Осторожно, чтобы не помять, человек достал самолетик из папки: форма крыла хороша, только бы не перегрузить его чернилами. Сколько полновесных слов может вынести обычный листок бумаги?..
Медлить нельзя. Человек отвел руку. На мгновение замер, собрав всю свою жизнь в этой точке, и…
Воздушный океан дрожащими от волнения пальцами принял послание, удержал его, а затем понес, бережно поднимая. Послание.
"Моя дорогая мама! Прошло уже полтора года, как ты ушла. Из той жизни, где я был твоим сыном. Для меня эти полтора года были нелегкими. И я знаю, что тебе было намного трудней: ведь ты беспокоилась о том, что оставляешь сына без своей помощи и поддержки. Сына, ради которого ты жила.
Хотел сказать о том, как сильно я тебя люблю, как мне тебя не хватает, как оборвано мало оказалось мне этих тридцати пяти сыновних лет… Но ты, наверное, и сама все знаешь.
За эти полтора года я многое понял. Мне стало видно, что слишком часто я притаскивал домой отпечатки уличной борьбы за свои цели, и поэтому был с тобой резок. Прости меня за это. А еще я излишне старался быть независимым и отталкивал твою заботу. Это было несправедливо, потому что в твоей заботе я нуждался всегда. Надеюсь, что мои дети - твои внуки! - окажутся мудрее и будут позволять мне заботиться о них даже тогда, когда станут совсем взрослыми.
Хочу сказать тебе спасибо, мама! За то, что ты была со мной рядом!
Многие люди опечалены твоим уходом. И все они тоже говорят тебе спасибо! За то, что ты со всей решительностью неслась на помощь каждому, кто оказывался в поле твоего зрения.
И я не говорю "Прощай". Ведь смерть существует только для тела. Я уверен, что когда-нибудь в будущем - пройдя, может быть, не одну жизнь - мы встретимся, и я снова увижу твою улыбку.
До свидания!
Примечание:
Родители! В вашей семье может родиться ребенок, который много смеется, его трудно остановить и он все хочет делать сам. Просьба относиться к нему уважительно и оказывать ему всяческую поддержку. Он достоин вашей любви, потому что в немалой степени его усилиями в этом мире что-то хорошее существует".
На большой город мягко опускался весенний вечер. По главному проспекту медленно двигался человек. Он смотрел по сторонам так, будто был здесь и одновременно не здесь. Идущая навстречу юная девушка скользнула взглядом по его лицу… и вдруг задержалась на глазах, как бы вынырнула из суматошных будней истового строителя своего счастья - улыбнулась! И глаза человека сверкнули возвращая улыбку, усиленную многократно тончайшими морщинками у краешков век.
Жизнь!
