ЯМАЕВ ИЛЬДАР

ПОЕЗДКА В КОПЕНГАГЕН

По прибытии в аэропорт меня уже встречали. Это был человек, который помогает приезжающим добраться до AOSH и найти жильё в Копенгагене. Зовут его Серджо. Когда я приехал, в Копенгагене пошёл снег. Серджо мне говорит: «Смотри, снег!!!». А я ему в ответ: «Ну снег и что? Я его каждый день вижу» (у нас в тот момент были огромные сугробы). Оказалось, что за всё время, сколько Серджо жил в Копенгагене, он впервые видел снег. Его это впечатлило. А когда итальянца что-то впечатляет, будь то женщина или снег, остановить его невозможно в принципе. Он так и продолжал восхищаться снегом всю дорогу, пока я не заговорил про деньги...

Я жил в апартаментах отдела переводов. Вообще, когда я приехал, мне предлагали поселиться у одной женщины, которая сдаёт квартиру для Саентологов. Каждый день проживания в этой квартире мне бы обходилось примерно в 450 рублей (если переводить на рубли). Но мне было удобнее жить вместе с другими переводчиками, поскольку я планировал работать в отделе переводов.

За главную в этих апартаментах была женщина из Литвы (или Латвии — я всё время это путаю), которую звали Иоланда. Она мне рассказывала, как оказалась в Копенгагене. В Литве у неё есть своя компания по пошиву шляпок. У неё большое количество заказов от жён министров, различных знаменитостей и других известных и состоятельных людей. Она оставила эту компанию подруге, а сама поехала в Копенгаген. На самом деле она больше уже не могла жить с мужем, поэтому решила переехать жить подальше от него. Она собирается создать в Дании свою компанию, но на тот момент работала в Саентологической компании, которая занимается уборкой помещений по всему городу. По её словам, в Копенгагене уборщица получает больше, чем в Литве президент компании. На её зарплату она могла бы целый месяц жить в Литве роскошно, питаясь исключительно в ресторанах и ездя только на такси. По датским законам человек не может работать на руководящих постах, если он не знает датского языка, но ты можешь обратиться в миграционный отдел и бесплатно записаться на курсы датского языка. Поэтому она работала уборщицей и одновременно посещала курсы датского языка. Эта женщина всё время угощала меня какими-то вкусностями.

Другим постояльцем в этих апартаментах была женщина, которую звали Хелен. Она по образованию программист. У неё тоже была своя компания. В своё время она разработала какую-то базу данных, которая пользовалась большим спросом. Её компания занималась продажей этой базы данных. Но она была очень прикована к компании, то есть она не могла никуда поехать и ни чем другим заняться кроме как делами компании. Всё время поглощали дела компании. Кончилось тем, что она её продала и вступила в штат Саентологической организации.

Однажды мы с ней заговорили о перестройке. Она говорила, что им по телевизору показывали всякие ужасы, которые творились в то время в России. На что я сказал, что так-то оно так, но это — одна сторона медали, причём не самая лучшая. Другой стороной того периода был подъём культуры. Впервые в России были изданы некоторые книги Булгакова, Солженицина, Пастернака и так далее. В театрах шли очень интересные постановки. Появилась новая музыка. Это был очень интересный период. Для неё это было что-то новое.

Она — добрейшей души человек. Казалось, что её способность придавать значимость людям и подчёркивать их положительные черты не имеет границ. Я прямо-таки купался в её тэте. Когда я закончил интернатуру, она устроила мне целый праздник.

Конечно же, прохождение интернатуры — дело не из лёгких. Тем ни менее в AOSH это не казалось таким уж сложным. При мне практически каждую неделю кто-то получал зачёт за интернатуру. Даже те, кто по каким-то причинам застревал на интернатуре в России, там начинал двигаться семимильными шагами и в конце концов получал зачёт. Меня это просто поражало.

Как правило, когда новый одитор приезжает на интернатуру, супервайзер просит его записать на видео ТУ4 и при необходимости корректирует его ТУ. Затем также пишут на видео упражнение №19 по работе с Е-метром и несколько плавающих стрелок. После этого либо коррекция, либо сразу в сессию. Я оказался сразу в сессии.

Надо отметить, что в AOSH коррекция проходит быстро, то есть это не занимает дни или недели. Обычно супервайзер быстро находит, что именно ты не понимаешь или не применяешь, и корректирует это. Зовут супервайзера Даниель. Его непосредственные руководители сами одиторы класса 9 и ОТ5. На некоторых упражнениях он тренирует сам. Обычно коррекции, которые там назначают, не вызывают протеста у одитора. Другими словами, на интернатуре в Копенгагене, как правило, корректируют очень точно. Зачастую, коррекция выглядит так: прочитайте такой-то абзац в таком-то выпуске. Потом тренировка именно по той ситуации, по которой была ошибка. Таким образом, коррекция проходит быстро и целенаправленно (только этот момент и больше ничего). Если одитор считает, что ему неправильно выписали коррекцию, то с этим быстро разбираются. При мне такое было лишь однажды. И то это была такая картина: одитор уже полдня с большим нежеланием делает коррекцию. Супервайзер подошёл и спросил: «Что происходит? Вы не согласны с коррекцией?». И этому одитору повторно провели интервью, определили, почему одитор ошибся в сессии и выписали новую коррекцию, с которой он был полностью согласен.

Даниель уже понимает по-русски. Во всяком случае, некоторые одиторы, которые совершенно не владеют английским, разговаривают с ним на русском. Что самое удивительное, он им отвечает на русском.

В один момент на интернатуре в AOSH было 12 русских интернов. Соотношение было таково: один одитор из Израиля, один — из Франции, двое из Германии, один — ещё откуда-то и 12 русских одиторов. Одиторы один за другим получали зачёт за интернатуру.

В целом для AOSH характерна большая скорость предоставления услуг. Когда я приехал, один мой знакомый подтвердился на Клира. Через какое-то время я с удивлением наблюдаю, как он уже проходит ОТ4. Это был Гадеминес. Скорее всего он одитировался у интернов, которые также как и я приезжали в AOSH на интернатуру. Им же нужно было кого-то одитировать. Вот они и одитировали таких, как Гадеминас.

Кстати, это ещё один повод вступить в штат AOSH, потому что если вы будете работать в Копенгагене, то вы точно попадёте на одитинг. Я вам скажу так: были моменты на интернатуре, когда у меня и у других одиторов не было преклиров. И мы выискивали преклиров, где только могли. Мы готовы были одитировать всё, что движется и говорит по-русски. В таких условиях практически все русскоязычные сотрудники AOSH не могут не оказаться в сессии. Поэтому они либо проодитированы до ступени 4 и выше, либо их просто физически не могут взять в сессию, потому что они постоянно в разъездах по разным городам и странам.

Конечно, впечатлений масса. Думаю, что лучше всё-таки самому побывать в AOSH.